- Я не являюсь рациональным человеком, продолжал он, глядя мне в глаза, - но только кажусь таким, поскольку в совершенстве умею притворяться. То, что тебе кажется рассудительностью, на самом деле есть отсутствие жалости, потому что именно этим и является безжалостность - отсутствием всякой жалости. Ты же, скрывая отсутствие жалости под маской великодушия, кажешься непринужденным и открытым. Но на самом деле ты настолько же великодушен, как я рассудителен. Мы оба - притворщики. Мы довели до совершенства искусство скрывания того, что мы не чувствуем жалости.
Он сказал, что полное отсутствие жалости у его бенефактора скрывалось за личиной беспечного шутника, неистребимым желанием которого было подшучивать над каждым, с кем он сталкивался.
- Маской моего бенефактора был счастливый невозмутимый человек, которого ничто в этом мире не заботит, - продолжал дон Хуан. - Но на самом деле, подобно всем Нагвалям, он был холоден, как арктический ветер.
- Но ведь ты же не холодный, дон Хуан, - сказал я искренне.
- Я несомненно холодный, - сказал он. - И то, что ты воспринимаешь это как душевное тепло, лишь доказывает эффективность моей маски.
Он продолжал объяснять, что маска Нагваля Элиаса выражалась в сводящей с ума дотошности и аккуратности, которая создавала ложное впечатление собранности и основательности.

Для чего нужно маскировать свою безжалостность?

Можно использовать сразу все эти маски?

Безжалостность ощущается как холодная ярость.

Для чего нужно маскировать свою безжалостность?

- Как только наши цепи разорваны - мы больше не ограничены интересами повседневного мира, - продолжал он, - и хотя мы по-прежнему остаемся в этом мире, но больше не принадлежим ему. Для того, чтобы быть его частью, мы должны разделять интересы людей, чего без цепей мы делать уже не можем.

Можно использовать сразу все эти маски?