Стратегия и сталкинг. Карлос Кастанеда

Карлос Кастанеда и его наследие

Валерий Чугреев. Искусство стратегии и сталкинга. Карлос Кастанеда

Полезные книги > О смерти и умирании


О смерти и умирании



Глава VI. Четвертый этап: депрессия


Мир бередит струны угасающей души, и слышится музыка печали.

Тагор, Отбившиеся птицы, XLIV

Когда обреченный пациент уже не может отрицать свою болезнь, когда ему приходится идти на очередную операцию или госпитализацию, когда проявляются новые симптомы недуга, а больной слабеет и теряет вес, небрежной улыбкой грустные мысли уже не отбросишь. Оцепенение или стоическое отношение, раздражительность и обиды вскоре сменяются ощущением огромной потери. Эта потеря может иметь множество граней: женщина с раком молочной железы страдает оттого, что ее фигура потеряла привлекательность, а больная раком матки чувствует, что перестала быть настоящей женщиной. Весть о том, что ей предстоит операция лица и удаление зубов, вызвала у нашей оперной певицы потрясение, смятение и глубочайшую депрессию - но это только одна из множества потерь, которые приходится переживать таким пациентам.

Интенсивное лечение и пребывание в больнице усугубляются денежными расходами, так как не все больные могут позволить себе в начале лечения роскошные условия, а затем и предметы первой необходимости. Огромные суммы, которых требует усиленное лечение и госпитализация в наше время, заставляют многих пациентов продавать все, что у них есть. Им не удается сохранить дом, выстроенный для спокойной старости, или отправить ребенка учиться в колледж - то есть исполнить свои давние замыслы, Добавим к этому потерю работы из-за долгого отсутствия или нетрудоспособности. По той же причине матерям и женам нередко приходится добывать средства к существованию и, следовательно, лишать детей прежнего внимания. Если же болеет молодая мать, малышей часто отдают в интернаты, что усиливает горечь и чувство вины пациентки.

Все эти причины депрессии хорошо известны любому, кто имеет дело с больными. Однако мы часто забываем о подготовительной скорби, которую переживает смертельно больной, когда готовится к окончательному прощанию с этим миром. При необходимости различать эти две формы депрессии я назвала бы одну реактивной, а другую подготовительной. Первая отличается от второй по своему характеру, и относиться к ней следует совершенно иначе.

Чуткий человек без труда выявит причину депрессии и избавит больного от неоправданного чувства вины, которое нередко сопутствует депрессии. Если женщину волнуют мысли о том, что она перестала быть женщиной, мы можем высказать комплимент, особенно подчеркивающий ее женственность, вернуть ей уверенность в том, что после операции ее женская привлекательность ничуть не пострадала. Недавно появившиеся протезы значительно повысили самооценку женщин с раком молочной железы. Работник социальной службы, лечащий врач или священник могут обсудить тревоги больной с ее мужем, заручиться его поддержкой в возвращении пациентке веры в себя. Социальные работники и священники способны оказать неоценимую помощь в период перемен в домашнем быту, особенно если хлопоты связаны с детьми и одинокими пожилыми людьми, которые могут потребовать даже временного переселения, Нас всегда поражает, как стремительно исчезает с лица больного подавленное выражение, когда решаются такие тягостные вопросы. Хорошим примером тому служит беседа с г-жой С., приведенная в десятой главе. Эта женщина пребывала в глубокой депрессии, у нее не было сил взглянуть в лицо собственной болезни и угрозе смерти из-за груза ответственности за многих людей и отсутствия надежды на то, что о них позаботится кто-то другой. Она потеряла возможность исполнять прежнюю роль, но никто не мог ее заменить.

Второй тип депрессии отличается тем, что вызван не прошлыми потерями, а неминуемыми потерями в будущем. При виде опечаленного человека мы прежде всего стараемся ободрить его, заставить смотреть на мир не так мрачно и безнадежно. Мы предлагаем им обратить внимание на светлые стороны жизни, яркие и внушающие оптимизм события. Такое поведение часто объясняется нашими собственными потребностями, нежеланием долгое время видеть перед собой унылое лицо. Подобный подход полезен, когда речь идет о первой форме депрессии у смертельно больных. Матери будет приятно узнать, что, пока муж на работе, ее дети безмятежно играют во дворе соседа, что они по-прежнему смеются и шутят, ходят на праздники и приносят из школы хорошие отметки - все это свидетельствует о том, что жизнь продолжается несмотря на отсутствие матери.

Но когда депрессия является средством подготовки к неминуемой потере всего любимого и ценного, инструментом перехода к состоянию смирения, наши ободрения не принесут больному особой пользы. Не стоит предлагать ему видеть во всем светлую сторону, ведь это, по существу, означает, что он не должен размышлять о предстоящей смерти. Совершенно противопоказано твердить ему, чтобы он не печалился, так как все мы испытываем горе, когда теряем любимого человека. Этому пациенту вскоре предстоит расстаться со всем вокруг, со всеми, кого он любит. Если позволить ему выразить свою скорбь, он с меньшим трудом обретет окончательное смирение. Таким образом, на этапе депрессии больной будет признателен тем, кто сможет просто побыть рядом, не предпринимая постоянных попыток его утешить. В противоположность первой форме депрессии, когда больной хочет поделиться своими тревогами, склонен к многословному общению и нередко требует деятельного участия представителей разного рода занятий, второй тип депрессии обычно протекает в молчании. Подготовительная скорбь почти не требует слов, это скорее чувство, которое лучше всего разделить другими средствами: погладить по руке, потрепать по голове или просто молча посидеть рядом. В этот период вмешательство посетителей, которые пытаются ободрить больного, не способствует его эмоциональной подготовке, но, напротив, мешает ей.

Пример г-на Н. послужит иллюстрацией этапа депрессии, которая отягощалась отсутствием внимательности и чуткости к его потребностям со стороны близких людей и, в особенности, членов семьи. Этот случай одновременно показывает обе формы депрессии, так как г-н Н. часто высказывал сожаления о своих "ошибках" в прошлом, о возможностях, утерянных еще тогда, когда он был здоров; он печалился, что в свое время не сделал для семьи все, что мог. Депрессия сопровождалась потерей сил, неспособностью исполнять роль мужчины, главы семьи. Его не ободрила даже неожиданная возможность испробовать дополнительный и многообещающий метод лечения. Наши беседы показали, что он готов отказаться от жизни. Пациента огорчало, что его вынуждают бороться за жизнь, когда он уже начал готовиться к смерти. Именно это расхождение между настроением больного и надеждами близких людей часто становилось причиной глубокой подавленности и страданий наших пациентов.

Если представители тех профессий, которые призваны оказывать пациентам моральную поддержку, научатся осознавать конфликт между настроениями больного и его близких, они смогут объяснить происходящее членам семьи пациента и этим очень помогут и больному, и его окружению. Специалисты должны понимать, что эта форма депрессии необходима и даже благотворна, так как обреченному пациенту легче умирать в состоянии смирения и покоя. Однако этого этапа достигают только те больные, которые смогли преодолеть мучения и страхи. Если понимание этого удастся передать членам семьи больного, они тоже избавятся от немалой доли моральных страданий.

Вот как проходила наша первая беседа с г-ном Н.:

ПАЦИЕНТ: Мне нужно будет говорить громко?

ВРАЧ: Нет, не беспокойтесь об этом. Если мы не расслышим вас, то сразу скажем об этом. Говорите, как вам удобно - и сколько угодно. (В сторону) Г-н Н. говорил, что если я поддержу его психологически, у нас получится хороший разговор, так как он изучал искусство общения.

ПАЦИЕНТ: Да, потому что физически я чувствую себя скверно, голова кружится.

ВРАЧ: Что вы имели в виду, когда говорили о психологической поддержке?

ПАЦИЕНТ: Знаете, можно чувствовать себя физически очень неплохо, даже если на самом деле это не так. Все дело в психологическом подъеме. Ощущаешь дополнительный заряд бодрости, словно узнал хорошие новости или еще что-то. Это я и имел в виду.

ВРАЧ: По существу, вы предлагаете говорить о хорошем, а не о плохом.

ПАЦИЕНТ: Вы так думаете?

ВРАЧ: Я правильно поняла ваши слова?

ПАЦИЕНТ: Нет, совсем нет...

СВЯЩЕННИК: Мне кажется, он просто говорит, что ему нужна моральная поддержка.

ВРАЧ: Да, разумеется.

ПАЦИЕНТ: Я говорю о том, что если буду сидеть больше пяти минут, то, скорее всего, просто свалюсь на кровать, потому что очень слаб и редко поднимаюсь.

ВРАЧ: Хорошо, тогда давайте перейдем прямо к тому, о чем хотим поговорить.

ПАЦИЕНТ: Давайте.

ВРАЧ: Мы почти ничего о вас не знаем. Мы беседуем с пациентами, чтобы понять, как говорить с ними, научиться воспринимать их как живых людей, а не истории болезни. Быть может, для начала вы просто кратко расскажете о себе: сколько вам лет, чем занимаетесь и как давно вы лежите в больнице.

ПАЦИЕНТ: Я здесь почти две недели. По профессии я... короче говоря, химик-технолог. У меня есть ученая степень, но, кроме того, я прошел университетский курс искусства общения.

ВРАЧ: (Неразборчиво).

ПАЦИЕНТ: Не совсем так, потому что когда я этим занялся, у них был курс искусства общения, а после моего окончания они его отменили.

ВРАЧ: Понятно.

СВЯЩЕННИК: Почему вас заинтересовало искусство общения? Это было нужно для вашей работы как химика или просто вызывало интерес?

ПАЦИЕНТ: Просто вызывало интерес.

ВРАЧ: Как вы оказались в больнице? Вы впервые попали сюда?

ПАЦИЕНТ: Впервые.

ВРАЧ: По какой причине?

ПАЦИЕНТ: Нужно было продолжить лечение рака. В апреле меня оперировали...

ВРАЧ: В апреле этого года?

ПАЦИЕНТ: ...в другой больнице.

ВРАЧ: В этом году? И там выяснилось, что у вас рак?

ПАЦИЕНТ: Да. Я не стал ждать уточнения диагноза и сразу попросил перевести меня в эту больницу.

ВРАЧ: Понятно. Как вы восприняли это известие? Вам в апреле об этом сказали?

ПАЦИЕНТ: Да.

ВРАЧ: И как вы это восприняли, как вам об этом сообщили?

ПАЦИЕНТ: Конечно, это был удар.

ВРАЧ: Хм... но разные люди воспринимают удары судьбы по-разному.

ПАЦИЕНТ: Ну, это было еще хуже, чем удар судьбы. Мне не оставили никаких надежд.

ВРАЧ: Совсем никаких?

ПАЦИЕНТ: Совсем. Лечащий врач сам рассказал, что его отец перенес такую же операцию в той же больнице, у того же хирурга и в таком же возрасте, но лечение не помогло и через год он умер. И что мне остается только ждать горького конца.

ВРАЧ: Это очень жестоко. Знаете, хочется надеяться, что этот врач рассказал об этом только потому, что это случилось с его собственным отцом.

ПАЦИЕНТ: Да, все получилось очень жестоко, но причина была в том, что он сам уже с этим сталкивался.

ВРАЧ: И вы полагаете, что это его оправдывает, делает его поступок объяснимым?

ПАЦИЕНТ: Да.

ВРАЧ: Что вы чувствовали, когда он рассказал об этом?

ПАЦИЕНТ: Естественно, я упал духом. Оставался дома, как он советовал, и просто отдыхал, старался не перетруждаться. Впрочем, я все-таки немало успел, занялся всякими мелкими делами, ходил к знакомым и все такое. Но после того, как я попал сюда и выяснил, что определенная надежда все же есть, что мое состояние не безнадежное, я понял, что поступил неправильно, слишком утомился. Если бы в то время я знал все это, то сейчас был бы в отличной форме.

ВРАЧ: Значит, сейчас вы упрекаете себя в том, что перетрудились?

ПАЦИЕНТ: Нет, я этого не говорил. Даже не знаю. В любом случае, я ни в чем никого не виню. Я не виню того врача, потому что он рассказывал о личном опыте. Я не виню себя, потому что тогда просто многого не знал.

ВРАЧ: Понятно. Когда вы обратились в ту больницу, у вас были какие-то дурные предчувствия? Какие-нибудь симптомы? Возможно, боли? У вас было чувство, что это что-то серьезное?

ПАЦИЕНТ: Ну, я чувствовал себя все хуже и хуже, а потом появились очень неприятные ощущения в кишечнике, пришлось сделать колостомию. Это и была моя операция.

ВРАЧ: Понятно. По существу, нам хотелось бы знать, насколько вы были готовы к этому удару. Подозрения у вас были?

ПАЦИЕНТ: Нет, никаких.

ВРАЧ: Никаких... Итак, вы чувствовали себя хорошо, были здоровым человеком - до тех пор, пока... ?

ПАЦИЕНТ: Пока не сходил в больницу.

ВРАЧ: А почему вы решили пойти в больницу?

ПАЦИЕНТ: Просто чтобы пройти осмотр, у меня был то запор, то понос.

ВРАЧ: Гм... В общем, можно сказать, что вы были не готовы к этому известию?

ПАЦИЕНТ: Совершенно не готов. К тому же меня положили в больницу уже через пару часов после того, как я вошел в кабинет врача, а спустя неделю провели операцию.

ВРАЧ: То есть у вас возникло ощущение спешки. И во время операции они сделали колостомию?

ПАЦИЕНТ: Да.

ВРАЧ: И это тоже было нелегко, верно?

ПАЦИЕНТ: Что?

ВРАЧ: Вам было трудно?

ПАЦИЕНТ: Нет, колостомия - простая штука.

ВРАЧ: Ее легко перенести?

ПАЦИЕНТ: Мелькала мысль, что это только часть дела. Иными словами, считается, что колостомия помогает обнаружить многое другое, но, судя по всему, они нашли не то, что нужно.

ВРАЧ: Да, все взаимосвязано. А я думала, что колостомия вызывает сильные боли, но когда решается вопрос жизни и смерти, колостомия - меньшая из неприятностей.

ПАЦИЕНТ: Конечно, если это спасает жизнь, то потерпеть можно.

ВРАЧ: Да. После того, как вам это сообщили, вы, должно быть, задумались о том, что будет после вашей смерти. И сколько вы еще проживете. Как вы решали эти вопросы?

ПАЦИЕНТ: Ну, по существу, в то время у меня в жизни было столько личных поводов для печали, что это не казалось чем-то... Вот и все.

ВРАЧ: Действительно?

СВЯЩЕННИК: Поводы для печали?

ПАЦИЕНТ: Да, целый ряд за довольно короткое время.

СВЯЩЕННИК: Вы не хотите об этом рассказывать?

ПАЦИЕНТ: Могу рассказать.

ВРАЧ: Вы пережили большие утраты?

ПАЦИЕНТ: Да. Умерли мои отец и мать, умер мой брат, умерла двадцативосьмилетняя дочь, она оставила нам двоих маленьких детей и мы воспитывали их три года, до прошлого декабря. И это был самый тяжелый труд, потому что внуки постоянно напоминали нам о ее смерти.

СВЯЩЕННИК: Дети в доме. Как она умерла?

ПАЦИЕНТ: Не выдержала сурового климата Персии.

СВЯЩЕННИК: Она была так далеко?

ПАЦИЕНТ: Большую часть года там пятьдесят градусов в тени.

СВЯЩЕННИК: Значит, она жила за границей?

ПАЦИЕНТ: Она была не из тех, кто хорошо выносит тяжелые условия жизни.

ВРАЧ: У вас есть другие дети? Она была единственным ребенком?

ПАЦИЕНТ: Нет, кроме нее у нас еще трое.

ВРАЧ: Еще трое. И как идут дела у них?

ПАЦИЕНТ: У них все в порядке.

ВРАЧ: Знаете, что мне не совсем понятно? Вы человек среднего возраста - хотя мы еще не знаем, сколько вам лет, - но люди среднего возраста часто теряют родителей. Конечно, утрата дочери очень мучительна, терять ребенка всегда тяжелее всего. Но почему вы говорите, что из-за этих утрат собственная жизнь казалась вам чем-то незначительным?

ПАЦИЕНТ: Я не могу ответить на этот вопрос.

ВРАЧ: Парадоксально, правда? Ведь если бы ваша жизнь была чем-то незначительным, с ней легко было бы расстаться? Именно этого я и не понимаю.

СВЯЩЕННИК: Я как раз думал, не это ли хочет сказать г-н Н. Вы это пытаетесь объяснить? Я не совсем уверен... Вы сказали, что известие о раке стало еще одним ударом, потому что вы уже пережили много утрат.

ПАЦИЕНТ: Нет, я не это имел в виду. Просто кроме рака были и другие удары. Однако я сказал бы... я просто пытался обдумать одну мысль, которая тогда мелькнула, это было важно. Вы спросили меня, почему меня больше интересует смерть, а не жизнь, хотя у меня есть еще трое детей.

ВРАЧ: Я спросила об этом скорее для того, чтобы учесть и светлую сторону.

ПАЦИЕНТ: Да, конечно... Не знаю, можете ли вы понять, но... когда все это обрушивается, оно задевает не только отца, но и всю семью. Понимаете?

ВРАЧ: Да, конечно.

СВЯЩЕННИК: Вы хотите сказать, что вашей жене тоже было очень трудно?

ПАЦИЕНТ: И жене, и детям, всем нашим детям. Вот так я жил - можно сказать, прямо в морге.

ВРАЧ: Да, какое-то время.

{Сбивчивый диалог.)

ПАЦИЕНТ: Это все тянется, и я сейчас живу в этом горе, которое никогда не забудется.

ВРАЧ: Понятно. По существу, вы только что сказали, что, когда вокруг столько горя, очень трудно переживать еще одно.

ПАЦИЕНТ: Верно.

ВРАЧ: Как мы можем вам помочь? Кто мог бы вам помочь? Кто-нибудь может?

ПАЦИЕНТ: Думаю, да.

ВРАЧ: (Неразборчиво) Кто-нибудь уже помог?

ПАЦИЕНТ: Я никогда не просил о помощи. Никого, кроме вас.

ВРАЧ: Кто-нибудь разговаривал с вами так, как сейчас говорим мы?

ПАЦИЕНТ: Нет.

СВЯЩЕННИК: А в других случаях? Кто-нибудь был рядом, когда умерла ваша дочь? Может быть, вы говорили с женой? Осталось ли в ваших душах что-то невысказанное? Вы говорили об этом друг с другом?

ПАЦИЕНТ: Не очень часто.

СВЯЩЕННИК: Вам приходилось держать это в себе?

ВРАЧ: Сейчас ваша жена потрясена горем, как и в то время? Или она уже немного оправилась?

ПАЦИЕНТ: Трудно сказать.

ВРАЧ: Она неразговорчивый человек?

ПАЦИЕНТ: Она не говорит об этом. Она... она умеет общаться, она учитель.

ВРАЧ: Расскажите о ней.

ПАЦИЕНТ: Она довольно крупная женщина, почти всегда в хорошем настроении. Из тех, кого встречают аплодисментами в начале каждой четверти и кому дарят хорошие подарки в конце учебного года.

ВРАЧ: Это немало значит.

СВЯЩЕННИК: Очень показательно.

ПАЦИЕНТ: Это верно.

ВРАЧ: Да.

ПАЦИЕНТ: Кроме того, она делает все для меня и нашей семьи.

ВРАЧ: У меня складывается впечатление, что с таким человеком можно поговорить обо всем и без посторонней помощи.

ПАЦИЕНТ: Да, можно сказать и так.

ВРАЧ: Вы сами боитесь заговорить об этом или она этого не хочет?

ПАЦИЕНТ: Я не расслышал.

ВРАЧ: Кто из вас двоих не хочет об этом говорить?

ПАЦИЕНТ: На самом деле, мы об этом говорили. И она нашла решение: уехать за границу и воспитывать внуков. Она ездила туда два года подряд, каждое лето, в том числе и прошлым летом. Конечно, дорогу оплачивал наш зять. Внуки были с нами до декабря, а потом возвращались назад. А потом жена отправилась туда на выходные в декабре, а этим летом ездила на месяц. Собиралась остаться там на два месяца, но из-за меня получился только один, потому что как раз был период моего выздоровления.

СВЯЩЕННИК: Похоже, у вас нет настроения говорить с женой о своем состоянии, когда она думает о другом, занимается внуками. Мне кажется, это сказалось на вашем желании поделиться... вы чувствуете, что не должны обременять ее чем-то еще. У вас есть такое чувство?

ПАЦИЕНТ: Понимаете, у нас с ней другие проблемы. Я уже говорил, что она очень общительный человек, но, боюсь, она считает, что я не делал все, что должен был.

ВРАЧ: В каком смысле?

ПАЦИЕНТ: Ну, например, не заработал достаточно денег. Конечно, когда нужно воспитывать четверых детей... ну, она имеет право так считать. Она думает, что я должен быть таким, как наш зять, а еще полагает, что это я виноват в том, что наш младший сын не получил правильного воспитания. Потому что у него есть та же наследственная черта... Но она до сих пор обвиняет в этом меня.

ВРАЧ: В чем обвиняет?

ПАЦИЕНТ: В том, что происходит с сыном.

ВРАЧ: Чем он занимается?

ПАЦИЕНТ: Он был морским пехотинцем, но его уволили.

ВРАЧ: И чем он сейчас занимается?

ПАЦИЕНТ: Должно быть, вернулся на старую работу, складским рабочим.

СВЯЩЕННИК: А остальные дети?

ПАЦИЕНТ: Наш второй сын... За него она тоже на меня в обиде. Он немного отставал в школе. Она считала, что достаточно прийти и прикрикнуть на него - знаете, она просто кипит энергией, - и он сразу станет лучшим учеником. Конечно, я был уверен, что рано или поздно она поймет, что ему никогда не стать отличником. Все дело в наследственности. У старшего сына дела идут неплохо, она все время его подгоняет. Он совсем недавно получил диплом инженера по электронике.

СВЯЩЕННИК: Благодаря тому, что она его подталкивала?

ПАЦИЕНТ: Нет, он очень толковый парень, можно сказать, единственный толковый, если не считать дочери.

СВЯЩЕННИК: Вы упоминали наследственность. По какой линии, по-вашему, передавалась слабохарактерность? У меня сложилось впечатление, что вы думаете, будто она передавалась по вашей линии - либо жена так считает.

ПАЦИЕНТ: Я не знаю, что она об этом думает. Сомневаюсь, что она понимает, что дело в наследственности. Мне кажется, она считает, что вся задача в том, чтобы я как можно больше работал. В свободное время я так и делал. Мне не только следовало бы больше зарабатывать, это вообще вечная тема всей нашей жизни. Она обязательно поможет мне, но всегда будет винить в том, что я не зарабатывал свою долю семейного дохода. Мне следовало бы зарабатывать не меньше пятнадцати тысяч в год.

ВРАЧ: Мне кажется, г-н Н. имеет в виду вот что: его жена - энергичная и деятельная женщина и она хотела бы, чтобы такими были он сам и их дети.

ПАЦИЕНТ: Совершенно верно.

ВРАЧ: И ей довольно трудно смириться с тем, что вы не такой, каким она хотела бы вас видеть...

ПАЦИЕНТ: Правильно.

ВРАЧ: То есть недостаточно деятельный и энергичный. А еще она говорит: "Посмотри на нашего зятя, он зарабатывает кучу денег" - вероятно, очень энергичный человек.

ПАЦИЕНТ: Не только зять, но и все остальные вокруг.

ВРАЧ: И все это непосредственно касается г-на Н., пациента, потому что когда он болеет и теряет силы...

ПАЦИЕНТ: Простите?

ВРАЧ: Когда вы болеете и теряете силы, вы становитесь менее энергичным и зарабатываете меньше денег.

ПАЦИЕНТ: Собственно, в свое время я именно это ей и говорил. Когда... когда мне исполнилось сорок. Я тогда немного приостановился и сказал себе: "Парень, если сейчас творится такое, то представь, что будет дальше, ведь она все время требует большего".

ВРАЧ: Это было бы ужасно, да?

ПАЦИЕНТ: Да, ведь она хотела все больше и больше.

ВРАЧ: Но для вас это означало, что будет все тяжелее и тяжелее. Значит, она довольно нетерпима к людям в инвалидных колясках?

ПАЦИЕНТ: Она терпеть не может тех, у кого не хватает способностей.

ВРАЧ: Ну... можно оставаться толковым, даже если физически слаб.

ПАЦИЕНТ: Верно.

ВРАЧ: Она, похоже, терпеть не может тех, кто не способен делать что-то физически...

ПАЦИЕНТ: Да.

ВРАЧ: Хотя при этом можно быть очень способным.

ПАЦИЕНТ: Понимаете, когда говорят "толковый", имеют в виду... применение способностей на деле. Вот чего она хочет.

СВЯЩЕННИК: Мне словно слышится слово "успех".

ПАЦИЕНТ: Да, нужно именно добиться успеха.

ВРАЧ: Понятно.

СВЯЩЕННИК: Итак, нужно непросто иметь способности, но и применить их на деле. Но я все время возвращаюсь к одной мысли: когда в жизни происходят такие события, вы словно сами лишаете себя права и возможности поговорить с женой о себе и своей болезни.

ПАЦИЕНТ: Да, и дети тоже.

СВЯЩЕННИК: Вот это меня и беспокоит.

ПАЦИЕНТ: Дети определенно подавлены, мне кажется, они подчинены растущим требованиям матери. Например, она чудесно шьет - помимо преподавания. Она может за выходные сшить из отреза ткани отличный мужской костюм, и он будет выглядеть лучше, чем любой другой... он будет не хуже костюма за две с половиной сотни долларов.

ВРАЧ: И какие чувства это у вас вызывает?

ПАЦИЕНТ: Я чувствую... для меня нет никакой разницы, каких еще успехов она добьется, потому что я уже восхищаюсь ею... не знаю, как это выразить... она для меня идол, понимаете. Ничего не изменилось бы, даже если бы она не заставляла меня стать таким же.

ВРАЧ: Понятно. Но как вы должны относиться к собственной болезни?

ПАЦИЕНТ: В этом главная проблема.

ВРАЧ: Мы и пытаемся это понять, мы хотим узнать, чем вам помочь...

ПАЦИЕНТ: Это действительно главная проблема, потому что... понимаете, когда болен и у тебя боли, когда не можешь справиться с горем и живешь рядом с человеком, который пережил все грани этого горя, то говоришь себе... не знаю, как мне пережить скорбь по дочери и все прочее, но ответ приходит сам собой: "Не вешай нос, оставайся оптимистом". Она всегда оптимистична.

СВЯЩЕННИК: Иными словами, вы стараетесь делать все быстро, чтобы не останавливаться и не думать об этом?

ПАЦИЕНТ: Да.

ВРАЧ: Но, с другой стороны, он уже готов думать и говорить об этом. Вам нужно поговорить об этом, найти кого-то, с кем можно поговорить.

ПАЦИЕНТ: Жена оборвет меня прямо на середине фразы. О таких вещах с ней невозможно поговорить.

СВЯЩЕННИК: Я пришел к выводу, что в вашей душе есть большая вера.

ПАЦИЕНТ: Я много размышлял о том, как решить все эти проблемы. Дело в том, что я действительно много работаю, как она и хотела. Я всегда был... всегда был способным учеником. В университете у меня по всем предметам были только пятерки и четверки.

СВЯЩЕННИК: Вы сказали, что способности у вас есть, но вы понимаете, что тяжкий труд не поможет справиться со сложностями, которые выпали на вашу долю в это время. Помните, вы отметили разницу между мыслями о жизни и мыслями о смерти?

ВРАЧ: Вообще, вы задумывались о смерти?

ПАЦИЕНТ: Да. Так что вы собирались сказать?

СВЯЩЕННИК: Мне просто интересно, какие мысли возникали у вас в отношении жизни и смерти.

ПАЦИЕНТ: Ну... надо признать, я никогда не думал о смерти как о чем-то... как таковой, я просто думал о бессмысленности жизни в таких обстоятельствах.

СВЯЩЕННИК: Бессмысленности?

ПАЦИЕНТ: Если завтра я умру, моя жена будет жить прежней жизнью.

ВРАЧ: Словно ничего не случилось?

ПАЦИЕНТ: Мне так кажется. Она не дрогнет.

СВЯЩЕННИК: Она воспримет это так же, как смерть любого человека? Или все-таки немного иначе?

ПАЦИЕНТ: После смерти дочери она занялась ее детьми. Но ее жизнь ничуть не изменилась бы, даже если бы у нас вообще не было детей.

СВЯЩЕННИК: Откуда у вас взялись силы на замечание о том, что при переходе в эту больницу вас прежде всего привлекло то, что тут вам вернули чувство надежды? Вам сказали, что лечение возможно, и его проводят. Что подтолкнуло вас к этому желанию жить? Несмотря на ощущение бессмысленности, у вас в душе все-таки осталось нечто такое, что способно чувствовать удовлетворение и желание лечиться. Это вера?

ПАЦИЕНТ: Я бы сказал, что это, скорее всего, какая-то слепая вера. Кроме того, моя церковная община оказала мне большую поддержку. Я долгие годы активно участвовал в работе нашей пресвитерианской церкви. Конечно, сыграло свою роль и то, что при этом я мог заниматься тем, что не очень-то нравилось жене: петь в хоре, преподавать в воскресной школе и все прочее. Да, это мне очень помогло - то, что удалось сделать хоть немного дел, которые я считаю важными для общества. Но каждая капля усилий в этом направлении считалась бессмысленной, потому что она не приносила никаких доходов.

ВРАЧ: Но это мнение вашей жены. По вашим собственным представлениям, эта работа важна.

ПАЦИЕНТ: Да, я считаю, что она важна, очень важна.

ВРАЧ: Мне кажется, это самое главное. У вас осталось ощущение чего-то значимого, вот почему я уверена, что надежда для вас тоже многое значит. Вы по-прежнему хотите жить. Ведь вам не хочется умирать, правда? И потому вы перевелись в эту больницу.

ПАЦИЕНТ: Да, это правда.

ВРАЧ: Что значит для вас смерть? Это трудный вопрос, но, быть может, вы сможете на него ответить.

ПАЦИЕНТ: Что значит для меня смерть?

ВРАЧ: Да, что она для вас значит?

ПАЦИЕНТ: Смерть... Это прекращение значимой деятельности. Я понимаю значимость иначе, не так, как моя жена. Сейчас я не имею в виду зарабатывание денег.

СВЯЩЕННИК: Вы говорите о пении в хоре и уроках в воскресной школе. О жизни среди людей.

ВРАЧ: Да.

ПАЦИЕНТ: Я всегда активно занимался общественной работой, самой разной работой. Из того, что делает мою жизнь бессмысленной сейчас... я видел себя с точки зрения того врача, а он считал, что я никогда больше не вернусь к прежним занятиям.

ВРАЧ: Но что вы делаете здесь прямо сейчас?

ПАЦИЕНТ: Простите?

ВРАЧ: Чем вы заняты тут, прямо сейчас?

ПАЦИЕНТ: Прямо сейчас я обмениваюсь взглядами, и это может помочь...

ВРАЧ: Да, это очень важное занятие. Это может помочь вам и, без сомнений, очень поможет нам.

СВЯЩЕННИК: В том смысле, в каком это понимаете вы, а не ваша жена.

ВРАЧ: Да (смеется), именно поэтому мне хотелось внести ясность. По существу, вы сказали, что жизнь осмысленна до тех пор, пока вы имеете какую-то значимость и можете делать что-то важное.

ПАЦИЕНТ: Понимаете, помимо прочего, довольно приятно, когда это замечают и другие. Особенно если вы их любите.

ВРАЧ: Вы действительно полагаете, что вас никто не ценит?

ПАЦИЕНТ: Мне не верится, что жена меня ценит.

СВЯЩЕННИК: Я догадывался, что речь идет об этом.

ВРАЧ: Хорошо, но кроме нее у вас есть дети.

ПАЦИЕНТ: Думаю, они меня ценят. Но жена, жена для мужчины - это самое главное. Особенно если он восхищается ею. А она такая... можно сказать, привлекательная, потому что просто пышет энергией, искрится ею.

СВЯЩЕННИК: Ваши отношения всегда были такими? Или все стало заметнее после скорбных событий и утрат?

ПАЦИЕНТ: Разницы не было. Впрочем, после горьких утрат отношения даже улучшились. Например, сейчас она относится ко мне очень по-доброму. С тех пор, как я в больнице, но... да нет, так всегда было. Когда я болел или еще что-то случалось, она всегда какое-то время была очень добра, но рано или поздно возвращалась к мысли о том, что вот он, лентяй, который ничего не зарабатывает.

СВЯЩЕННИК: Чем вы объясняете то, что ваша жизнь так сложилась? Вы сказали, что ходите в церковь. Как вы объясняете то, что происходило в вашей жизни? С точки зрения вашего отношения к жизни, которое можно назвать верой в жизнь. Бог как-нибудь связан с этим?

ПАЦИЕНТ: Да, конечно. Прежде всего, я христианин, а Христос действует как посредник. Все очень просто. Когда я вижу что-то перед собой, все складывается хорошо. И я с облегчением избавляюсь... Я нахожу решение проблем, которые случаются между людьми.

СВЯЩЕННИК: Вот о чем он говорит: в его отношениях с женой нужен посредник. Вы сказали, что Христос - это посредник в решении других проблем. Вы не думали об этом с точки зрения ваших отношений с женой?

ПАЦИЕНТ: Думал, но, к сожалению - или к счастью, - моя жена слишком деятельна.

СВЯЩЕННИК: Насколько я понимаю, ваша жена так энергична, что в ее жизни нет места для деятельности Господа, нет места для посредников?

ПАЦИЕНТ: Да, в ее случае так и получается.

ВРАЧ: Как вы думаете, она захочет поговорить с одним из нас?

ПАЦИЕНТ: Я бы точно согласился.

ВРАЧ: Вы можете ей это предложить?

ПАЦИЕНТ: Моя жена и мысли не допустит о том, чтобы пойти к психиатру, особенно вместе со мной.

ВРАЧ: Понятно. А что такого страшного в посещении психиатра?

ПАЦИЕНТ: То самое, о чем мы говорили. Думаю, она пытается скрыть все эти чувства.

ВРАЧ: Хорошо, давайте посмотрим, как пойдет наша беседа. Это может быть полезно. И если вы не против, мы будем время от времени к вам заглядывать. Согласны?

ПАЦИЕНТ: Вы еще заглянете?

ВРАЧ: Да, придем в гости.

ПАЦИЕНТ: Посидите рядом?

ВРАЧ И СВЯЩЕННИК: Конечно.

ПАЦИЕНТ: В субботу я выписываюсь.

ВРАЧ: Понятно. Значит, времени у нас мало.

СВЯЩЕННИК: Если вы вернетесь в больницу, то можете зайти к нам.

ПАЦИЕНТ: Возможно, хотя я сомневаюсь. Путь не близкий.

СВЯЩЕННИК: Да, я понимаю.

ВРАЧ: На случай, если это наша последняя встреча: быть может, у вас есть какие-то вопросы к нам?

ПАЦИЕНТ: Я думаю, что одним из самых главных результатов нашего разговора стала масса вопросов, о которых я никогда не задумывался.

ВРАЧ: Нам эта беседа тоже очень помогла.

ПАЦИЕНТ: Мне кажется, доктор Р. и вы тоже сделали очень хорошие предложения. Но мне известно одно: если не случится какого-то коренного улучшения, то... в общем, мне уже не выздороветь.

ВРАЧ: Это пугает?

ПАЦИЕНТ: Пугает?

ВРАЧ: Вы не кажетесь испуганным.

ПАЦИЕНТ: Нет, это меня не пугает. По двум причинам. Во-первых, у меня хорошее религиозное воспитание. Основательное, потому что мне удалось передать его другим.

ВРАЧ: Значит, вы можете сказать, что не боитесь смерти и примете ее, когда она придет. Верно?

ПАЦИЕНТ: Да, смерти я не боюсь. Если я чего-то и боюсь, то это возможности опять заниматься тем, что делал раньше. Потому что, понимаете... на самом деле я люблю не химию, а работу с людьми.

СВЯЩЕННИК: Потому и проявили интерес к искусству общения?

ПАЦИЕНТА: Да, отчасти потому.

СВЯЩЕННИК: Меня поражает даже не отсутствие страха, а отсутствие тревожности, сожалений о ваших взаимоотношениях с женой.

ПАЦИЕНТ: Всю жизнь я жалел, что не могу общаться с ней. В действительности, если копаться до самых глубин, можно сказать, что мое обучение искусству общения... не знаю, но, возможно, это было на девяносто процентов вызвано желанием найти общий язык с женой.

ВРАЧ: Попытка наладить общение с ней? Вы никогда не думали о профессиональной помощи? Знаете, у меня есть чувство, что это можно поправить, вам все еще можно помочь.

СВЯЩЕННИК: Вот почему завтрашняя встреча так важна.

ВРАЧ: Да, да... Мне совсем не кажется, что это безнадежно, неисправимо. У вас еще есть время все наладить.

ПАЦИЕНТ: Можно сказать, что надежда на жизнь сохраняется, пока я дышу.

ВРАЧ: Совершенно верно.

ПАЦИЕНТ: Но жизнь - это еще не все. Есть еще качество жизни, то, зачем ты живешь.

СВЯЩЕННИК: Что ж, я очень благодарен за возможность познакомиться с вами. Надеюсь, мне удастся заглянуть к вам сегодня вечером, перед уходом домой.

ПАЦИЕНТ: Мне тоже очень приятно... Э-э-э... (пациент не хочет расставаться) вы хотели задать мне какие-то вопросы, но так и не спросили.

ВРАЧ: Я собиралась?

ПАЦИЕНТ: Мне так показалось.

ВРАЧ: О чем же я забыла?..

ПАЦИЕНТ: Из того, что вы говорили, я понял, что вы возглавляете не только этот семинар, но и... ну, скажем так, что-то еще. Кто-то заинтересовался связью между религией и психиатрией.

ВРАЧ: Да. Я начинаю понимать. Понимаете, у людей складываются самые разные мнения о том, чем мы занимаемся. Меня больше всего интересуют беседы с больными и умирающими; мы хотим их получше понять. Научить персонал больниц тому, как им лучше помочь, и у нас есть только один способ узнать это: учиться у самих пациентов.

СВЯЩЕННИК: У вас возникли какие-то вопросы о связи религии с...

ПАЦИЕНТ: Да, пара вопросов. Вот, например, больные обычно обращаются только к священнику. Когда им плохо, они никогда не зовут психиатра.

ВРАЧ: Это правда.

ПАЦИЕНТ: Хорошо. Кто-то недавно задавал мне такой вопрос: какого я мнения о работе больничных священников. И я сказал, что был просто ошеломлен, когда попросил позвать священника посреди ночи, но выяснилось, что ночами тут нет священника. Я просто не мог в это поверить. Невероятно. Когда человеку нужен священник? Только ночью, поверьте мне. Когда ты сбрасываешь свои боксерские перчатки и остаешься наедине с собой. Именно тогда и нужен священник. Я бы сказал, чаще всего после полуночи...

ВРАЧ: И ранним утром.

ПАЦИЕНТ: Если бы кто-то строил графики, то пик, скорее всего, пришелся бы на три часа ночи. Так и должно быть. Нажимаешь кнопку звонка, приходит сестра. "Я хотел бы видеть священника" - и через пять минут он приходит и вы...

ВРАЧ: Можете поговорить по душам.

ПАЦИЕНТ: Точно.

ВРАЧ: Значит, вы ждали от меня этого вопроса: какого вы мнения о работе священника. Дело в том, что я уже спросила об этом, хотя и неявно. Я спрашивала, кто помог вам, был ли человек, который вам помог. И вы тогда ни словом не обмолвились о священнике...

ПАЦИЕНТ: Это беда всей церкви. Время, когда человеку нужен священник.

ВРАЧ: Верно.

ПАЦИЕНТ: А чаще всего он нужен ему в три часа ночи.

ВРАЧ: Ну, преподобный Н. сможет ответить на это, потому что вчера он всю ночь оставался на ногах, был рядом с пациентами.

СВЯЩЕННИК: Да, я не чувствую вины. Вчера мне удалось поспать всего два часа. Но я совсем не жалею, думаю, было высказано намного больше, чем обычно.

ПАЦИЕНТ: Мне кажется, нет ничего важнее этого.

СВЯЩЕННИК: Да, нет ничего важнее искренней заботы о том, кто просит помощи.

ПАЦИЕНТ: Конечно. Священник... пресвитерианский священник, который венчал моих родителей, был как раз таким человеком. И ему это ничуть не навредило. Я встретил его, когда ему было девяносто пять: он слышал, как в молодости, видел, как в молодости, и рукопожатие его было сильным, как у двадцатипятилетнего.

СВЯЩЕННИК: Это в очередной раз подчеркивает, какое разочарование вы испытали.

ВРАЧ: Выяснять подобные проблемы - часть семинара, это поможет нам работать лучше.

ПАЦИЕНТ: Вы правы. Что касается священников, то, по моим представлениям, встретиться с ними в нужную минуту труднее, чем с психиатром, - как это ни странно. Дело в том, что священник ничего не зарабатывает, а психиатр должен получить хоть какой-то гонорар. Выходит, тот, кто зарабатывает деньги, может сделать это и днем, и ночью, когда угодно. Конечно, вам еще нужно договориться с психотерапевтом, чтобы он пришел ночью. Но попробуйте поднять ночью священника!

СВЯЩЕННИК: Похоже, у вас уже был печальный опыт общения с духовенством.

ПАЦИЕНТ: Мой собственный священник очень хороший. Беда в том, что у него целая куча детей. Четверо, не меньше. Как он может уходить по ночам? А еще мне рассказывали, как трудно с молодежью в семинариях и все такое. Их действительно мало, мы даже не могли набрать достаточно молодых людей для работы над диссертацией на богословскую тему. Но я думаю, что если церковь действует, у нее не должно быть проблем с притоком молодежи.

СВЯЩЕННИК: Кажется, у нас будет что обсудить, хотя это и не входит в тематику семинара. Мы с вами поговорим как-нибудь о церкви и ее проблемах. Я отчасти согласен с тем, что вы сказали.

ВРАЧ: Да, но я все равно рада, что мы затронули эту тему. Это важно. Хорошо, а что вы можете сказать о работе медсестер?

ПАЦИЕНТ: Тут?

ВРАЧ: Да.

ПАЦИЕНТ: Почти каждый раз, когда я хотел встретиться со священником, причиной были медсестры. Здесь есть некоторые медсестры... они хорошие специалисты, но раздражают больных. Мой сосед по палате как-то сказал, что все делалось бы в два раза быстрее, если бы не такие сестры. Они экономят каждую секунду. Понимаете, о чем я? Ты подходишь и говоришь... ну, скажем, вы не могли бы дать мне поесть в другое время, потому что у меня язва, печень, то или это. Она отвечает, что мы, мол, очень заняты, так что сами за этим следите: хотите есть - ешьте, не хотите - не ешьте. Есть еще одна сестра, она, в общем-то, приятная и много помогает, но никогда не улыбается. А для такого человека, как я, который... понимаете, обычно улыбается и старается выглядеть отзывчивым... ну, мне довольно грустно на нее смотреть. Каждый вечер она входит - и на лице ни следа улыбки.

ВРАЧ: А как ваш сосед по палате?

ПАЦИЕНТ: Я не могу поговорить с ним с тех пор, как у него начались проблемы с дыханием, но, в целом, он, на мой взгляд, держится неплохо. Во всяком случае, у него не такой букет болячек, как у меня.

ВРАЧ: Помните, в начале вы планировали говорить с нами только пять-десять минут и сказали, что иначе очень устанете. Вам удобно сидеть?

ПАЦИЕНТ: Да, все в порядке.

ВРАЧ: Знаете, сколько мы уже говорим? Ровно час.

ПАЦИЕНТ: Никогда бы не подумал, что смогу продержаться целый час.

СВЯЩЕННИК: Мы сказали об этом, потому что не хотим вас утомлять.

ВРАЧ: Да, и я думаю, нам пора заканчивать.

ПАЦИЕНТ: Мне кажется, мы уже практически все обсудили.

СВЯЩЕННИК: Я загляну к вам после обеда, перед уходом домой, так что не прощаюсь.

ПАЦИЕНТ: В шесть часов?

СВЯЩЕННИК: Где-то между половиной пятого и шестью часами.

ПАЦИЕНТ: Замечательно. Возможно, поможете мне поесть, у меня не очень хорошая сиделка.

СВЯЩЕННИК: Конечно.

ВРАЧ: Спасибо вам, что пришли. Нам было очень приятно.

Разговор с г-ном Н. представляет собой хороший пример откровенной беседы.

Сотрудники больницы считали его хмурым, необщительным человеком. Они предсказывали, что он вообще не захочет разговаривать с нами. В начале беседы он предупредил, что может потерять сознание, если будет сидеть больше пяти минут, но даже через час не хотел уходить и неплохо себя чувствовал как физически, так и морально. Его мысли были заняты многочисленными личными утратами, самой скорбной из которых была смерть дочери вдали от родины. Однако больше всего его удручала потеря надежды. Вначале он выразил ее, пересказывая то, как лечащий врач сообщил ему весть о болезни: "...Мне не оставили никаких надежд... Лечащий врач сам рассказал, что его отец перенес такую же операцию в той же больнице, у того же хирурга и в таком же возрасте, но лечение не помогло, и через год он умер. И что мне остается только ждать горького конца..."

Но г-н Н. не сдался и добился перевода в другую больницу, где ему вернули надежду. Позже он еще раз выразил в беседе ощущение безнадежности, вызванное тем, что ему не удалось разделить с женой свои интересы и жизненные ценности. Она часто заставляла его чувствовать себя неудачником, обвиняла в том, что их дети не добились в жизни многого, что он не приносит домой достаточно денег. Пациент полностью понимал, что удовлетворять претензии жены и даже давать ей надежды на их исполнение уже слишком поздно. Он слабел, терял способность работать, и, оглядываясь в прошлое, все отчетливее сознавал расхождения между своими интересами и ценностями жены. Расстояние между ними казалось таким огромным, что откровенное общение было почти невозможным. Все это началось в скорбный период жизни, когда пациент потерял дочь и к нему вернулось горе, которое он испытывал после смерти родителей. Когда он рассказывал об этом, у нас возникло ощущение, что этот человек пережил слишком много горя и просто не может воспринять собственную трагедию. Самое главное, жизненно важное оставалось невысказанным, хотя именно разговор об этом, как мы наделись, должен был принести ему покой. Его депрессия была отмечена чувством гордости, ощущением собственного достоинства вопреки недостатку признания со стороны семьи. Нам оставалась только одна возможность помочь ему - стать посредниками и организовать окончательный разговор по душам между больным и его женой.

Теперь мы понимали, почему работники больницы не могли сказать, осознает ли г-н Н. серьезность своего состояния. Он просто не задумывался о раке, так как пересматривал смысл своей жизни и искал способы поделиться этими раздумьями с самым важным для него человеком, женой. Он пребывал в глубокой депрессии, но ее причиной была не смертельная болезнь, а неразрешенная скорбь по покойным родителям и дочери. Когда хранишь в себе столько боли, новые страдания уже не затрагивают так, как здорового и благополучного человека. Однако мы чувствовали, что эту боль можно унять. Нужно было только суметь объяснить все это г-же Н.

На следующее утро мы встретились с ней, сильной, здоровой и энергичной женщиной, точно такой, какой нам ее описали. Она почти дословно подтвердила слова г-на Н., сказанные накануне: "Он был слаб, не брался даже покосить траву на лужайке, потому что мог упасть в обморок. На нашей ферме мужчины были совсем другие, сильные, мускулистые. Они работали от рассвета до заката... Зарабатывать деньги - это его тоже не интересовало..." Да, она понимала, что ему не долго осталось жить, но просто не могла забрать его домой. У нее была мысль отдать его в частную лечебницу, под присмотр сиделок, а она бы его навещала... Все это г-жа Н. излагала тоном занятого человека, у которого масса других забот и которого попусту отвлекают. Возможно, в ту минуту я сама проявила нетерпение или заразилась ощущением безнадежности г-на Н... Так или иначе, я своими словами повторила г-же Н. суть ее собственных слов; заявила, что г-н Н. не соответствовал ее ожиданиям, что он действительно не очень хорошо справился со многими задачами и едва ли она будет оплакивать его после смерти. Оценивая его жизнь, любой поневоле должен задуматься, было ли в ней что-то примечательное...

Г-жа Н. изумленно посмотрела на меня и дрогнувшим голосом почти прокричала: "Что вы о нем знаете? Он самый порядочный и преданный человек на свете".

Мы присели и поговорили еще несколько минут. За это время я пересказала ей кое-что из того, что мы обсуждали в беседе с ним. Г-жа Н. призналась, что никогда не задумывалась об этом с такой точки зрения и готова отдать должное множеству его достоинств. Мы вместе отправились в палату пациента, и там г-жа Н. сама повторила все то, что говорила мне в кабинете. Мне никогда не забыть бледное лицо, прячущееся в подушках, выжидательный взгляд, выражающий сомнения в возможности откровенного разговора. Его глаза загорелись, когда он услышал, как его жена произносит: "...я сказала ей, что ты самый порядочный и преданный человек на свете, таких сейчас не найти. По дороге домой мы заедем в церковь и заберем часть твоей работы, ведь для тебя это очень важно. Тебе будет чем заняться в ближайшие дни..."

Собирая его вещи, она говорила с ним, и в ее голосе ощущалась искренняя сердечность. Когда я выходила из палаты, он сказал: "Я не забуду вас, пока живу". Мы оба понимали, что жизнь его будет недолгой, но в ту минуту это не имело никакого значения.

Назад | Далее...

Элизабет Кюблер-Росс, "О смерти и умирании"



Данную страницу никто не комментировал. Вы можете стать первым.

Ваше имя:

Сайт: (не обязательно)

Введите символы: *
captcha
Обновить

Copyright © 2007-2019   Искусство стратегии и сталкинга   Валерий Чугреев   http://chugreev.ru   vchugreev.ru